Еврейский след есть, думаю, не ошибусь, в каждом городе и городке Восточной Европы. Нужно только хотеть его увидеть, поискать, иногда это совсем не просто…

А иногда – открывается твоему взгляду совершенно неожиданно.

Да, я знала, что на улице Якуба есть памятник погибшим евреям города, собиралась его искать, а пришла к нему совершенно случайно. Решила другими улицами вернуться в свой дом отдыха, поменяла маршрут. И вдруг, награда. Еще издалека, через дорогу я увидела израильский флаг, и поспешила к нему…

Знаете, это удивительно трогательно в чужой стране, в чужом городе прикоснуться к родному флагу. И стоит там памятник погибшим евреям города Друскининкай. В тот раз я просто постояла рядом. Кто-то их отдыхающих израильтян увидел меня, тоже растрогался и предложил сфотографировать.

Позже я вернулась к этому памятнику. Чтобы еще раз положить камешек, как принято по еврейской традиции.

Напротив памятника дом семьи Липшиц.

Жак Липшиц, родившийся под именем Хаим -Яков – уроженец Друскининкай, эмигрировал во Францию, стал известным скульптором, дружил с Амедео Модильяни, Хаимом Сутиным, Пабло Пикассо. 

Это работа Модильяни. Портрет Жака Липшица и его жены Берты

И не забывал дом родной. Это на его средства установлен обелиск погибшим в оккупацию евреям.

А дом его семьи, ставший музеем, как мне сказали, много лет  реконструируют и реконструируют. Дабы гордиться знаменитым земляком. Да никак не дореконструируют. То ли средств нет, то ли интерес пропал. Напротив, кстати, вполне престижно выглядит гостиница.

И как я поняла, это была одна из первых гостиниц в городе и принадлежала семье скульптора. Его отец Авраам-Ицхок Липшиц в свое время был крупным строительным подрядчиком.

Шел дождь… Мне объяснили, что если я сверну налево, то окажусь на единственной сохранившейся улочке старых Друскеников. Сказали, что были здесь еврейские дома. Что так же собираются здесь делать реконструкцию. Но пока можно увидеть, как было…

И я пошла. Дождь еще более добавлял эффект, возвращая в прошлое. Какое-то серое, неутное.

 

И  я нашла эти домики… Знаете, если нужно будет снимать фильм о довоенном еврейском местечке, — то здесь готовые декорации и фон… Так кажется мне.

Я бродила среди нескольких сохранившихся домов, пытаясь представить их жителей. Нужно было только абстрагироваться от стандартных многоэтажек на заднем плане.

Яблоки никто не собирает…

Любопытно, что  впритык к этим домам на той же улочке находится антикварный магазин. Он был закрыт, и мне пришлось довольствоваться тем, что видела через окно…

Почему то при этом сердце ныло  и ныло… Хотя прошло столько десятков лет после сороковых-роковых, и есть ли связь товаров в этом магазине с темой Холокоста – мне не узнать…

А на следующий день мы отправились искать еврейское кладбище. На самом деле, еврейская община Друскеников закончила свою жизнь в сороковые годы, когда была уничтожена. Теперь в городе нет евреев – местных жителей. Нет, возможно, есть, но крылья ассимиляции, несомненно, коснулись их.

А на большом старом католическо-православном кладбище, расположенном прямо над озером….. есть отдельный участок.

И если остальное кладбище в ухоженном состоянии

то здесь, увы, заброшено и запущенно… Здесь хоронили в послевоенные годы тех немногочисленных евреев, которые случайно выжили во время Катастрофы. Единицы, успевшие эвакуироваться, а успеть физически было невозможно. Немцы заняли город 22 июня 1941 года. Так что вернулись после войны в Друскеники те, кто был сослан советской властью за год до начала войны в Сибирь, как нежелательные вражеские элементы и это спасло людям жизнь. И те, кто прошел войну на фронте и выжил…

Я не знаю судьбы этих людей. Даты ухода разные. 60-е годы, 80-е и 90-е. Советские времена.

На одном лишь памятнике встретился мне Маген Давид. Впрочем, еще на одном, вместе с крестом. Но, почитав имена почивших, очевидно, мужа и жены, стало все понятно.

А потом мы отправились искать место древнего еврейского кладбище. И это было самое трудное приключение за время отпуска в Друскининкае. Искать то, что не представляешь, где искать. Нам объяснили, весьма относительно. Но это место расположено в середине леса. Здесь нет названий улиц, площадей, каких то опознавательных знаков. Нужно идти. И искать.

По дороге нам встретился единственный человек. Его зовут Анатолий. Уроженец Друскининкая, русский по национальности, женат на украинке, которая так и не выучила литовский… Зато дети, один сын женился на литовке, второй – на польке, внуки уже новое поколение, им здесь все родное. Анатолий попытался объяснить нам направление поиска.

Но чем более мы углублялись в лес, тем более понимали, что найти здесь что-то сравни поиску иголки в стогу сена.

Зато любовались удивительной красоты природой, нетронутой никакой техникой и цивилизацией.

И все же мы нашли! Спасибо моему мужу и его прошлому службы в боевых войсках ЦАХАЛА. Там учат ориентироваться на местности. Мы пришли совершенно иным путем, минуя ориентиры, о которых нам говорили. Но главное, пришли! Трудно объяснить, как волнует сердце такая «находка», я ведь думала, что так и придется возвращаться ни с чем.

И вдруг деревянный указатель, в середине леса, действительно вдруг вырос перед нами.

А далее, в чаще я увидела Маген Давид…

Это кладбище действовало до 1941 года. Здесь похоронена Лея-Рахиль Липшиц, мама скульптора.

Но в шестидесятых годах кладбище было практически уничтожено. Не то, чтобы оно кому-то мешало в лесу, здесь ничего не собирались строить на его месте. Но страшный узаконенный вандализм тех лет сделал свое дело. Были сорваны все надгробия, и использованы как строительный материал. И еврейские имена, символы, буквы на идиш, еще много лет были видны в разных местах, там, где оказались использованы во время строительства. Страшно? Страшно!

После развала СССР литовское руководство города упорядочило место старого кладбища, поставила небольшой обелиск. Доску с обьяснениями, о чем идет речь, и деревянную стрелу – направление. Но как найти ее…

А для меня осталось загадкой, почему евреи города шли в такую даль, в глубину чащи, чтобы хоронить своих близких.

И еще один знак – память о еврейской общине. Это памятник расстрелянным в лесу жителям города. Буквально через три недели после оккупации. В том лесу, где находится музей леса и множество деревянных скульптур, одна скульптура стоит поодаль. К ней меня  привели, новые знакомые, Татьяна и Владимир, они в свое время открыли для себя это место.

А скульптура – скорбящая литовская женщина. Чем-то мне напомнила женщину в вышиванке, на памятнике в Бабьем Яру. 

«23 лица» — это конечно круто, так написать…

Правда, справедливости ради, нужно сказать, что среди еврейских имен, расстрелянных на этом месте людей, есть и литовские имена.

Могу предположить, что это был расстрел устрашения. Коммунистов и еврейской интеллигенции города. Впрочем, чем руководствовались немцы, согнав сюда 23 человека и расстреляв их здесь, я точно не знаю.

Но если будете в Друскенинкае, найдите это место и положите камешек. В память о них. Это если не ошибаюсь, единственное место расстрела рядом с самим Друскенинкаем. И не, потому что евреи города выжили… Осенью 1941 года было создано гетто и согнано около тысячи евреев города. В ноябре 1943 года гетто было ликвидировано, а евреи перевезены в концлагерь Колбасино, расположенный недалеко от Гродно. А затем все были отправлены в Треблинку, мамы и папы, бабушки и дедушки, подростки и малыши, все погибли в газовых камерах Треблинки. Спаслись единицы.

Кстати, в феврале этого года памятник узникам гетто, установленный в 1992 году на средства Жака Липшица, был сброшен современными варварами. Кому-то сильно помешали евреи и после своей гибели… 

Но мне повезло приехать сюда уже, когда ему вернули его первоначальный вид.

И я очень надеюсь, что антисемитизма в Литве более не существует в массовом количестве. Хотелось бы верить в это.