Дети
«…И она ответила: Победа!»
СтандартныйПраздник, который всегда с нами…
Жители Кирьят-Яма могут гордиться, не в каждом израильском городе есть монумент в память воинов-евреев, павших во Вторую Мировую войну.
Леонид Вехтерман… «Дедушка, ты выиграл жизнь!»
СтандартныйВсю жизнь Леонид Вехтерман любил футбол, в молодости играл в одной из кишиневских любительских команд, был нападающим.
«Эхо прошедшей войны…» Памяти майора Хагая Бен-Ари
Стандартный«Просыпаемся мы, и грохочет над полночью
то ли гроза, то ли эхо прошедшей войны…»
В новой действительности, напоминающей слова этой песни, Израиль проснулся 4 января 2017 года. Не стало майора Хагая Бен-Ари…
Мой Чернобыль… Незабываемое.
СтандартныйУ каждого жителя столицы Украины, наверное, есть «свой Чернобыль». У меня — мой.
«мой Чернобыль» — это киевская весна, яркие тюльпаны, ожидание праздника, болезнь папы, неожиданный ветер, который поменял направление… Так много всего в этом странном сочетании…
мой Чернобыль — это первомайская прогулка по Киеву, поездка к папе в больницу, он был госпитализирован незадолго до этих событий с сердечным приступом. Это яркий салют над склонами Днепра, любоваться которым мы дружно отправились вечером 1 мая. Ну и что, что 30 апреля ветер поменял свое направление , разве мы тогда могли придать этому глубокое значение. И не только мы…
Миша Нижевенко: «Так моя мать узнала, что я жив…»
СтандартныйВот думаю я, как бы сложилась жизнь маленького ленинградца Миши Нижевенко, если бы не выдала Мария Матвеевна Кочерга из украинской деревни Нижние Верещаки замуж свою дочку Елену за парубка из соседней деревни Бирки. И вообще, сложилась ли она бы у него…
А вышла Лена замуж и переехала в Бирки. Незадолго до войны это было. Дочку родила, Любочку. А тут война нагрянула. Муж на фронт ушел, молодые женщины заменили мужчин везде, где могли. Стала Лена трактористкой. До позднего вечера в поле. Малышку отдала на попечение матери. Так и жили. Дорога вела, от одной деревни к другой деревне, от дочки — к матери.
Было это таким же весенним апрельским днем 1942 года, ровно 75 лет назад, шли Мария и Елена по дороге в Бирки и вдруг увидели ребенка, в оборванной окровавленной одежде. Одного на обочине дороги.