Человеческая  душа  не  терпит  пустоты

и одиночества. Любой возникший вакуум

она непременно наполняет каким-нибудь

 новым содержанием.

                                             Карен Армстронг

 

Когда я выходила замуж за Ноама, то ничего не знала о семье его отца. Он показался мне немногословным, сдержанным человеком, ничем не примечательным, разве что редким для Израиля именем — Марио.

Другое дело, Ривка, мама Ноама, — главный руководитель всех домашних проектов, главный семейный экономист и, вообще, путеводная звезда своего мужа и детей. О Ривке я узнала сразу и много: о её многочисленных братьях и сёстрах, об их длинном путешествии из Йемена в Израиль, о беспросветном её детстве в караване и о гордыне европейских евреев-«ашкеназов», которую она, Ривка, чувствовала все годы юности. Но одного «ашкеназа» она покорила навсегда и подарила ему Ноама, а затем с чётким пятилетним интервалом перевыполнила израильскую демографическую норму, родив Далию, Ротема и Ной. И ничего больше не хочет эта худенькая смуглая женщина — только видеть детей счастливыми.

И  тут  в  их  маленькой  семейной  идиллии  появилась брешь. Ноам привел в дом меня. И Ривка сразу заподозрила неладное.

Читать далее

Однажды в декабре, а точнее – в декабре 1990 года, когда Люше было  семь лет, в его доме стали происходить удивительные  вещи. Вернее, вещи пропадали. Сперва Люша не предавал значения их странному исчезновению из квартиры, опустевшему серванту и пустым книжным полкам. Люша был занят подготовкой к первому в своей  школьной жизни новогоднему утреннику. Он учился декламировать стишок, репетировал перед зеркалом танец и мечтал о лучшем карнавальном костюме.  Потому что Анна Леонидовна, учительница их первого класса объявила конкурс, конечно, с призами. Мама обещала нарядить его охотником и купить ружье, совсем, как настоящее.  Люша предпочел бы быть моряком  в тельняшке, бушлате и бескозырке. Но охотником тоже не плохо. Лишь бы не этими глупыми детсадиковскими  зайчиками или мишками. Надоело!

Но в последнее время мама и папа все время заняты и совсем не интересуются Люшиными карнавальными проблемами.

И вдруг из квартиры пропали кровать и диван. Сразу! Бабушка с дедушкой перешли спать на раскладушки, а мама с папой положили на пол перину соседки тети Маши. И  в центре большой и теперь полупустой комнаты появились чемоданы.

Читать далее

Рассказ «Проводники» из книги «Русские корни» посвящен памяти моего отца 

 Пролог: «Начало конца»

Она была младшей дочерью Черного Монарха и росла озорной и беспечной. Ее щеки всегда розовели румянцем, а две смоляные косы укладывались надо лбом в игривую корону. И смех ее был веселым и заразительным.

Но однажды отец позвал ее. Он напряженно смотрел на ее улыбающееся лицо и, наконец, сказал:

– Пришло время поговорить с тобой, дочка, и рассказать что-то важное. Тебе подарена Вечность.

– А что это значит, папа? – безмятежно спросила она, играя завитком волос.

– Это значит, что ты будешь всегда, потому что Вечность – понятие бесконечное.

– А я не знаю, папа, радоваться этому или огорчаться.

– Я тоже не знаю, дочка, – грустно сказал Черный Монарх. – Никому раньше не дарили Вечность, это редчайший подарок. Но я не все тебе еще рассказал. На тебя возложена одна важная Миссия.

– Миссия? – переспросила она. Черный Монарх собирался с мыслями:

– Да. Ты будешь прекращать существование Землян на их планете и отвечать за то, чтобы они вовремя покинули Землю.

– Кто это, земляне? – опять удивилась она.

– На планете Земля вскоре появятся люди. Они будут ее хозяевами. Но пребывать на Земле они смогут только временно. И конец каждого из них будет в твоих руках, Смерть.

– Но это, же плохо, – возразила она – Я не хочу такую миссию.

– У тебя нет выбора, Смерть. Так повелело Великое Созвездие. Оно выбрало тебя. А ты ведь знаешь, что Его решения не обсуждаются. Очень скоро ты получишь все инструкции и будешь жить отдельно от нас.

Она заплакала:

– Я не хочу быть одна вечно. Я не хочу нести людям Конец. А как же ты, папа, и мои сестры?

– Мы станем звездами, дочка, – ответил Черный Монарх – Но еще Вечность подарена самой старшей твоей сестре.

– А-а, Жизнь будет вместе со мной нести Конец?

– Нет. Великое Созвездие определило ей совсем другую обязанность. Она будет отвечать за появление Землян, и определять День их Рождения. Ваши назначения на Земле диаметрально противоположны. Вы не сможете жить вместе и не сможете общаться. Таков Приказ.

– Тогда я ненавижу ее! – в запальчивости закричала дочь Черному Монарху, и румянец сошел с ее лица.

С тех пор Смерть ненавидит Жизнь.

Читать далее

«… Я хочу сказать тебе: спасибо. Спасибо, милый, за это забытое чувство душевного взлета, которое ты подарил мне.

За то, что ночь, предназначенная для здорового сна, стала бессонной, за то, что днем я беспричинно улыбалась и вела себя, как девчонка, словно сегодня мне снова двадцать…

Читать далее

 Рассказ «Яфа» опубликован в «Иерусалимском журнале» №47. 

Яфа убирает. Быстро-быстро. Тихо-тихо. Чтобы никому не мешать. Повернулась направо – на полу коричневеют водянистые пятна. Это прошел Ронен с переполненной чашкой, поднялся по лестнице в полной задумчивости, а по дороге расплескал кофе. Не заметил, конечно. Повернулась налево – одна из девочек обронила бумаги из папки. Веером рассыпались по полу. Спешила, наверное. Яфа пятна вытерла, бумаги подняла.  Аккуратно сложила стопочкой на столе в общей комнате для собраний.

   «Девочке», самой младшей в этом учреждении уже под сорок. Орит ее зовут. Главным бухгалтером работает. Шустрая и быстрая очень. И почему-то невзлюбила Яфу. Не нравится ей, как Яфа убирает. Надувается, аж пыхтит. А у Яфы дочь Сигаль такого возраста, старшая ее. Двух дочек Бог подарил, а потом и сынишку – Ави. Хорошие дети. Любят к матери приходить. Перед  каждой субботой стоит Яфа на кухне и варит. Потому что, кто-то из них обязательно на Шабат придет. И рыбу в остром соусе «храйме» приготовит, и салат с бургулем, и  шницелей с собой им на неделю нажарит. Дочки готовить не любят. Сама виновата, не приучила их.

   А все остальное  время Яфа убирает. Сорок лет уже. Или даже больше. Так что и вспомнить особенно нечего. Мыла и мыла полы. Детей рожала. И опять мыла. Сегодня чего уж задумываться, почему так жизнь прожила. Да и некогда задумываться. Столько успеть надо…

Читать далее

 Посвящается незабываемым

первым месяцам прямой

абсорбции модели 1990 года

Говорят, что сезон дождей в Израиле заканчивается в феврале. Но из каждого правила вытекает исключение. В том году в голубых лужах плескался апрель… ( рассказ из книги «Русские корни»)

Читать далее