Честность, искренность, бескомпромиссность. И Любовь, без которой никак. Это о ней, поэтессе Юлии Друниной…
Живая любовь Юлии Друниной.
Поседевшие Дети войны. Повзрослевшие правнуки Мира.
Чтобы знали они, поколения грядущие,
Сыновья, которые родятся, чтобы
Поднялись и рассказали
Сыновьям своим.
Теиллим 78.6
Как много весен отшумели грозами и тропическим ветром после того майского победного дня 1945 года … Улетают с белыми журавлями ветераны Великой Отечественной, постарели и поседели дети, выросло новое послевоенное поколение сыновей и внуков. И память о сороковых-роковых все тяжелее хранить.
Тем более, вдали от страны, на полях которой шли сражения той войны, а в расстрельных рвах лежали мамы с детьми…Тем более, хранить эту память и передавать ее далее — в стране нашей, где своих войн было так много.
Но это нужно нам, чтобы не быть «манкуртами», чтобы, глядя на фотографии седых ветеранов в орденах, по праву гордиться ими.
Как, скажи, тебя зовут? И она ответила…
Конечно, она ответила: Победа… И был май, и цветы, и радость…И смех в счастливых семьях, где встречали вернувшихся воинов, и одиночество в осиротевших домах… И инвалиды, которым не нашлось места среди здорового общества. И бессонные ночи, полные кошмарных снов тех, кто прошел ад боев, плена, и не смог забыть это… Все было…
Но дорог этот день 9 Мая тем, кто чувствует причастность и хранит воспоминания, даже на генетическом уровне. Воспоминания отцов… отступление, бои, возвращение родных городов с расстрельными рвами, приближение Победы. И наконец, 9 Мая.
Думали ли они тогда, что спустя семь десятков лет и этот праздник, святой для каждого пережившего войну бойца, сможет стать поводом для выяснения отношений.
Мне бы хотелось одного… Чтобы подольше эти люди были с нами и не прекращалась тоненькая нить, связывающая поколения.
Моше Тирош. Мальчик, игравший в прятки со смертью.
Когда Став было семнадцать лет, она вместе с одноклассниками из поселения Канаф, расположенного на Голанских высотах, ездила в Польшу. Ребята участвовали в «Марше жизни» вместе с еврейской молодежью Израиля и стран диаспоры. Вернувшись, Став пришла к дедушке и рассказала, какой она увидела страну исхода своего деда. «Я все время думала о тебе», — сказала она ему. Само существование Став и остальных пятидесяти шести членов семьи Кенигсвайн — это еще одно чудо, случившееся в годы Второй Мировой войны.
А судьба ее дедушки Моше Тироша — это цепь чудес, которым часто нет объяснения. Словно добрый ангел хранил его, оберегая от гибели в центре Хаоса и Смерти. В Польше военных лет. И сохранил ему жизнь, подарил детей, внуков, светлый дом в Галилейских горах. И память о том времени, которое забыть нельзя…
Я рада, что мне пришлось пообщаться с этим человеком, побывать у него в гостях в светлом граде Кармиэле и познакомиться с необычным рассказом о его детстве.
Ор Асраф. «Ты хотел все успеть.»
Грустные воспоминания. Помню, как страна волновалась, как ждали известий из Непала в те дни. Сотни ребят — израильтян не вышли на связь. Не гас свет по ночам во многих окнах, где ждали доброй весточки от детей.
В один израильский дом она пришла — тяжелая скорбная весть… Год назад.
Константин Паустовский. Сказ о Рижском гетто и о совести человеческой.
«Сила человеческой совести все же так велика, что никогда нельзя окончательно терять в нее веру.»
Много лет держала я в памяти этот рассказ. Жила с ним. Прочитала его в далеком детстве, затем место события и разные подробности преломились в памяти, но сам рассказ не отпускал меня никогда.
Мне всегда казалось, что я читала эту историю в книге Арона Вергелиса, переведенной с идиш на русский и что события происходили в Минском гетто.
Хотя думаю иногда, в каком бы гетто это не произошло, в Рижском или Минском, не столь существенно… Счастье, что были такие всплески душевной щедрости у людей. Иначе сегодня нас было бы меньше… И жаль, что неизвестно, получил ли герой этого рассказа статус Праведника Мира
Но я рада, что теперь истина восстановилась и не нужно пересказывать этот эпизод по памяти. Просто дать слово гениальному писателю Константину Георгиевичу Паустовскому. Это — отрывок из его книги «Начало неведомого века»
"Multi-Focal" СТраницы Лины Городецкой 