Моя Минута Молчания

Стандартный

Живя в двух измерениях, встречая дважды Новый Год, соблюдая пост в Судный день, привыкнув в бывшие будни отмечать праздники, а в старые праздники буднично ходить на работу, мы, тем не менее, остаемся «русскими» израильтянами и сохраняем нашу общность, выражаемую фразой: “А помнишь?” …

А помните ли вы ощущение праздника 9 мая? Города в тюльпанах, солнце, настойчиво пробивающееся сквозь майские тучи, и их — подтянутых, с военной осанкой ветеранов войны, один раз в году позволивших себе прикрепить к пиджакам боевые награды. Помните ли вы, что был этот день выходным, по телевизору непременно исполняли “Синий платочек” и “Темную ночь” и ночное небо расцветало яркими гроздьями салюта?

Много-много лет прошло с того долгожданного дня, в приход которого многие не поверили. Годы войны ожесточили женщин, потерявших женственность в ежедневной борьбе за выживание, осиротили детей, ставших беспризорниками, превратили мечтательных студентов-филологов в солдат, умеющих убивать.

Они, солдаты сороковых, пешком шли к Победе, отходя в леса от Бресткой крепости и наступая на Берлин. Прошло почти три четверти века. Ребятишки, родившиеся в мае 1945 — почтенные главы семейств. А юные солдаты маршировавшие по Красной площади в День Победы — старики. Все меньше и меньше их среди нас. Все больше и больше в памяти…

Дядя Изя

Дядя Изя, Израиль Бухбиндер, тезка нашего государства, получивший свое имя за много лет до его возникновения, был другом моих родителей. Он приехал в маленький средиземноморский городок Кирьят-Хаим, когда практически уже не мог ходить. От его былого величия остались высокий рост, седые пряди, обрамляющие лоб и речь русского интеллигента.

В жизни своей непростой и длинной знал дядя Изя и большие трудности, и большую любовь. Так сложилось, что единственная дочь, воспитанная матерью, осталась в Украине, а пасынок, которого он воспитал, уехал в США. И замкнулся мир дяди Изи гипсовыми стенами балкона и несколькими южными неброскими деревцами, что открывались его взору. Позже ноги полностью отказали ему и в благотворительной организации “Яд Сара” достали для него коляску — последний способ передвижения. И опять он одиноко сидел на балконе, пока жена справлялась с проблемами пенсионной безивритной абсорбции.

Потом болезнь нанесла еще удар, и пришлось присоединить катетер — достижение современной медицины, которое не пожелаешь никому. Он радовался приходу редкого гостя, не эмоционально, как бы стесняясь навязывать свое общение. Прикованный к коляске и беспомощный, разговаривал он высоко и достойно. Он много читал, и суждения его были всегда оригинальны и самобытны.

И еще дядя Изя никогда не жаловался. Не сетовал на предательскую старость, на инвалидную коляску, на одиночество. Сильный духом старик, он таял на глазах, но улыбался при встрече каждому входящему. А их было немного. Не выходя из дома, новых друзей не заведешь. Он слишком поздно приехал, чтобы быть полезным Израилю. Мне так и сказала одна симпатичная женщина: “Ваши пенсионеры приезжают сюда только брать”. Но он ничего не просил. Гордый старый человек, мучительно приближающийся к исходу жизни…

И когда наступил тот сумрачный январский день 1993 года, провожали его в последний путь несколько знакомых. Его похоронили по еврейским обычаям, и чужие люди прочитали над его могилой кадиш. И никто из них не знал, что этот высохший немощный старик, осколок жизни, на беспомощность которого больно было смотреть, в прошлом — великолепный военный журналист, прошедший все фронтовые дороги, статный подполковник и участник первого Парада Победы…

8

Он шел 24 июня 1945 года, в день, не по-летнему хмурый и дождливый, по Красной площади в составе сводного полка, под алым морем трехсот шестидесяти боевых знамен, осветивших в то утро Москву. Шел, как один из самых заслуженных фронтовиков, гордо чеканя шаг, молодой, здоровый, красивый, уважаемый и нужный всем и презирающий смерть.

А о чем думалось ему в одинокие дни и ночи спустя сорок восемь лет? Об этом он не рассказывал. И очень жаль, что часто поговорить о чем-то важном с человеком мы собираемся слишком поздно… Но, если в канун Дня Победы или в любой другой день вы окажетесь на хайфском кладбище, войдете в ворота номер 1, часть “бет каф” и подойдете к могиле 79/2, то знайте, что под скромным надгробием похоронен Израиль Бухбиндер, боевой офицер, русский интеллигент и тезка нашего государства…

А мои дети уже привыкли, что 9 мая я включаю один из российских каналов кабельного телевидения, и не ожидая тревожной сирены за окном, стою Минуту Молчания, как делала это раньше, до репатриации. Вспоминаю своего отца фронтовика и его друзей. И пусть в Израиле этот день так и не объявлен праздничным — у нас никто не отбирал права на наши праздники. И эта минута молчания, общая для всех, объединит нас больше, чем громкие фразы и партийные собрания. Просто помолчим вместе…

 

Моя Минута Молчания: 3 комментария

  1. galina

    в законах о праздниках и праздничных днях Израиля есть и день победы с 2000 года в учительских блакнотах-календаряж есть запись יום ניצחון על גרמנהיה הנאצית
    только в школах хватает своих праздников , а этот обходят стороной. Жаль. А ведь с 2000 по 2014 еще было кого приглашать в школы

    • Lina Gorodetsky

      В Израиле День Победы продолжает отмечаться выходцами из бывшего СССР и теми, кто по роду службы их курирует. Он не вышел из этим рамок, как мне кажется,

Добавить комментарий для galina Отменить ответ

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s