Был вторник. Целую неделю она ждала вторника. И целый день ждала вечера. Семь сорок… Почему семь сорок? Потому что — без двадцати восемь – было их время. Нет, конечно, не связали они этот час со знаменитой песней, под музыку которой отплясали в юности свадьбы, свои и своих друзей. Совпало так. Оба в это время оказывались свободны. И можно было побыть вдвоем. Рассказать, как прошла неделя, чем была наполнена жизнь. Можно было многое, например, помолчать вместе. Иногда глядя друг другу в глаза, иногда опустив взгляд и загадывая, о чем думает он. О чем думает она…

Читать далее

Из книги прозы «Русские корни» 

Перинатальная  энцефалопатия… Ты лежишь в палате на шестом эта­же и чувствуешь себя на седьмом небе. Потому что все позади, все, все, все… И все впереди… Черные вороны, картаво каркающие на ветке дуба — самые луч­шие птицы, они поют. Противный, промозглый  и никому не нужный мартовский  дождь, он прекрасен. Его капли играют вальс. А скрипящая кровать с серой простыней, пропечатанной, где только можно Министерством здравоохранения — самая нежная, хрустящая постель.

И все, потому что с тобой — Он. Темное казенное одеяльце, смешная, по-крестьянски завязанная косынка. Реснички, которые  растут прямо у тебя на глазах, а под ними нераскрытое богатство, неразгаданный цвет его глаз. Он — твой малыш.

Читать далее

Из сборника прозы «Русские корни»

На этот раз Люда  не смогла сама добраться до больницы,  и выз­вали  машину скорой помощи. Был  полдень,  Йонатан  спал, будить его не хотелось, она всегда считала, что сон для ребенка  —  свято. Люда  попросила маму: «Поцелуй Йоника, когда он проснется, и Ромку».

      В  палате  её  встретила Мэри  и  буднично  сказала:  «А-а, ты верну­лась.  Знаешь, Ури  из четвертой палаты умер». Мэри приехала  полгода назад из Румынии, и центром ее абсорбции стала больнич­ная койка.

Читать далее

Из книги прозы «Русские корни» 

Они плакали о том времени,

Когда Солнце не заходило,

И Лето было вечным,

И мама притворялась бессмертной.

Дина Калиновская

***

– Ты всегда хотел знать, как я выжила при немцах, – тихо сказала мама, – я спала с ними. Спала хорошо. Им нравилось. Поэтому и выжила.

Почти сразу после этих слов мама потеряла сознание и вскоре умерла. Корректная медсестра отключила все медицинские аппараты, подключенные к маминому легкому телу, и оставила его с ней. В последний раз.

Читать далее

А за углом — обрыв. А за обрывом — взлёт,
И вновь бежит асфальт, а я бегу навстречу…
Роняет облака высокий небосвод,                                                                         
Звучит как будто альт — про то, что время лечит…                                            

                                                         Марина Меламед

 Время лечит?…

Читать далее

Из книги прозы «Русские корни» 

На телефонном столике около окна с видом на стоянку задремавших автомобилей  стоял перекидной календарь. Месяц март. Две недели назад начался апрель, а Вика только сейчас перевернула страничку и оказалась на дивном острове, покрытом золотым песком, омываемом бирюзовыми волнами и населенном одинокой загорелой фигуркой  в уютном шезлонге. Такова была сказочная действительность апрельской иллюстрации. По привычке Вика отметила на календаре: «12 апреля – пять лет в Израиле».

Все пять лет жизнь испытывала ее на выносливость, не преподнеся ни одного сюрприза.  Не Викина это судьба – стать принцессой из сказки о Золушке. В тридцать лет уже не время и мечтать об этом. Просто иногда хочется  маленького чуда. Но где они сбываются, эти чудеса?

Читать далее