Шмулику было всего три годика, когда он остался без мамы. Броня умерла совсем молодой. Было это в 1927 году. И Шмулик жил с папой. Но еще через три года Арье-Лейба, не имевшего гражданства, депортировали из Польши, и остался Шмулик с бабушкой. А бабушка вскоре заболела, она решила позаботиться о внуке-сироте и отвезла его в детский дом, приют для еврейских деток-сиротах, которым руководил Януш Корчак.
5 сентября… День захвата израильских спортсменов в олимпийской деревне Мюнхена.
Cколько лет прошло, а тень этого дня – она все так же темна. Теракт, совершенный во время Олимпийских игр в Мюнхене в 1972 году членами террористической палестинской организации «Черный сентябрь», принес горе в одиннадцать израильских семей. Его жертвами стали члены израильской олимпийской сборной, 4 тренера, 5 спортсменов и двое судей…
Это случилось 18 февраля 1969 года…
60-70 годы двадцатого столетия запомнились как время многочисленных терактов, среди них было несколько самолетных, которые, как можно предположить, «закалили» израильскую службу безопасности, сделав ее одной из самых неуязвимых в мире.
2 января 1971 года выпало на субботу. Для многих израильтян – единственный выходной день, который проводится всей семьей. И Роберт с Притти собрали детей и отправились с ними в путешествие.
Семья Аройо репатриировалась в Израиль из Англии в 1969 году, поселилась в Кирьят-Оно, и, конечно, им все было интересно в новой стране. Роберт уже работал по специальности, он специалист по рекламе и маркетингу. Эти области в начале семидесятых были мало развиты в Израиле, и Роберт, которого близкие и друзья называли Бобом, быстро занял свою профессиональную нишу. Страну семья полюбила сразу, в тот момент, когда спустилась по трапу в Хайфском порту. Сперва ульпан, новые друзья, а потом уже будни…
Старшего сержанта ЦАХАЛа Кирилла Голеншина не стало 1 ноября 2006 года. Скоро четырнадцать лет как Диана вновь и вновь вспоминает этот день, который разделил судьбу ее семьи на до и после.
Тот первый ноябрьский день должен был стать совершенно рядовым, а оказался роковым. Диана долгие годы не была готова делиться воспоминаниями. Но пришел день, когда ей стало важно, чтобы о ее мальчике, о ее Кирилле узнали люди. Так родился этот очерк…
Я вела машину и слушала радио. Включила я на середине беседы, и потому не узнала, с кем было заинтересовавшее меня интервью. Говорила женщина с арабским акцентом, говорила эмоционально, перебивая ведущего, доказывая свою правоту. И утверждая, что во всем арабском терроре в Эрец-Исраэль виновна оккупация.
Ведущий спрашивал, осуждает ли она убийства ни в чем не повинных людей, теракты, в которых погибают мирные жители, женщины, дети. Он привел несколько известных примеров последних лет, таких, как убийство семнадцатилетней Рины Шнерб, которая погибла во время отдыха с отцом и братом около родника. Но дама на радио была непреклонной. Уходила от ответа как могла, и все у нее сводилось к оккупации. Я выключила радио. Стало просто невозможно это слушать.
А вспомнила я это сейчас, когда на календаре было 2 октября. День, когда случился страшный погром в Тверии. Это был 1938 год. Ни о какой «оккупации» речи быть не могло. А террор был. И ненависть ко всему еврейскому была. Она вылилась в страшную беду. В этот осенний день в Тверии погибли 19 человек. В том числе 11 детей. Арабские погромщики не щадили никого, убивая самым жестоким образом.
"Multi-Focal" СТраницы Лины Городецкой 