Если вы отправитесь в путешествие по Западной Галилее и поедете по шоссе Акко-Нагария, то увидите с правой стороны древний акведук, и примыкающий к нему комплекс зданий, возвышающихся над дорогой.
Здесь хранится память о Катастрофе европейского еврейства, чудом уцелевшие фотографии, документы, рисунки, дневники. Дом-мемориал «Бейт Лохамей ха-Гетаот» — истоки этой памяти.
Каждому из нас отмерен свой век и своя судьба. Но из кубиков наших годов мы складываем свою дорогу, иногда вопреки обстоятельствам, иногда благодаря им.
В данном случае век – это не метафора, а жизненный путь нашего героя. Путь удивительный, полный событий, которых казалось, могло бы хватить и на несколько жизней.
Барух Минкович – обаятельный человек и интересный рассказчик. А судьба его – потрясающий калейдоскоп ярких событий двадцатого века. Среди стеклышек этого калейдоскопа много острых и болезненных. Немало лет Барух прожил в борьбе за существование и сохранение собственного достоинства. Но пришли в его жизнь и светлые дни.
В январе 2015 года Барух отметил столетний юбилей. Пять лет назад он написал книгу мемуаров, историю своей жизни и своего времени, названную «Приговор: смертная казнь».
Мне посчастливилось заниматься переводом книги на русский язык.
«Разбила бы все зеркала! Ужасно, что женщина стареет, а душа остается молодой…»
Вся Правда каждой женщины в этой фразе, но не каждая ее скажет. И Изабелла Юрьева почувствовала так и сказала. И оставалась красавицей до последних дней…
Еврейские глаза, советское воспитание… Комиссар Фомин…Его любимой песней была песня из фильма «Дети капитана Гранта» И когда становилось тяжело на душе, он напевал «Капитан, капитан, улыбнитесь…»… Черноволосый молодой мужчина с немного грустным взглядом — таким мы видим полкового комиссара Фомина на фотографии. Он взял на себя руководство обороны Брестской крепости, и защищал ее до последнего… Ему было всего 32, а солдаты считали его своим отцом… Но предатели были всегда…
Широка страна моя родная… И даже, если немного в ней лесов, полей и рек, искренне хочется сказать, что я другой такой страны не знаю.
Ночной Израиль, как на ладони открылся мне из иллюминатора самолета рейса Хайфа — Эйлат. Прелесть этого полета заключается в том, что происходит он на высоте, оставляющей возможность видеть землю, а не только облака.
И если пассажиры в салоне самолета решили этот час использовать для пассивного отдыха, то мне доставило удовольствие заниматься отдыхом иным, активной съемкой.
Тель Авив. Конец декабря. Солнечный, совсем не зимний день. Площадь перед музеем искусств. Как же раньше я не обращала внимание на них? Обходила другой стороной, шла по соседним улицам… А сейчас они появились неожиданно передо мной, множество разных фигурок, особенно изящно смотревшихся в лучах предзакатного солнца. Люди и птицы. Птицы и люди.
И если этим птицам не дано взлететь , то подарить несколько минут удовольствия от прикосновения к искусству они могут.
"Multi-Focal" СТраницы Лины Городецкой 