Язык идиш…, на тему его существования написано много. Мало того, что написано…, а сколько было споров, дискуссий, и даже приказов…Да-да, не впускать язык евреев Восточной Европы в новую жизнь Израиля и израильтян. На самом официальном уровне. И такое случалось в первые годы жизни молодого государства. В пятидесятых годах на идиш в государственных структурах был наложен запрет.

Тогда хотелось бежать от всего галутного, от воспоминаний о плохом и страшном, о том, что язык этот похоронен вместе с шестью миллионами европейских евреев в годы Катастрофы.

Похоронен, но не умер. Ибо оказался дорогим тем, кто выжил и смог сохранить его…

Читать далее

«Я сегодня до зари встану, по широкому пройду полю, что-то с памятью моей стало, все, что было не со мной помню. Бьют дождинки по щекам впалым, для Вселенной двадцать лет мало, даже не был я знаком с парнем, обещавшим: «Я вернусь, мама…»

Читать далее

«Кто хочет узнать обо мне как о художнике, должен внимательно изучать мои картины и пытаться узнать из них, кто я такой и что я хотел», — мне кажется, что эта фраза, сказанная Густавом Климтом, одним из самых необычных художников, творившим на границе 19 и 20 веков, говорит о нем много.

И, конечно, будут биографы заниматься своим делом и изучать даты и события в жизни Мастера. А нам хорошо просто вновь вернуться к его полотнам, чтобы попытаться узнать, кто же он Густав Климт и что он хотел…»

Читать далее

  Я открыла глаза и вспомнила все. Лучше бы не вспоминала. Лучше бы я лежала с закрытыми глазами, и думала, что все это не со мной. Не со мной…О, Боже, как же жить-то теперь?

Я помню все, как лежала на обочине, сколько времени, не знаю. Как видела звезды, а встать не могла. И кричать не могла. Словно все онемело во мне, и даже боль, она была загнана так глубоко, что я не могла кричать. Ничего не могла.

Как я, разбитая, откатилась на обочину, я не помнила. Это было мгновенье.

Переход? Да, кажется, там была зебра, полосатая разметка. Но он, этот автомобиль, летел на сумасшедшей скорости. Куда он летел?? Я просто не успела отскочить. Фары ослепили так резко, что я практически ослепла в то мгновенье. А затем он пролетел мимо… А я оказалась на обочине.

И одна мысль в голове. Дети? Как же они там одни? И теперь навсегда одни? Эта мысль, мне кажется, хранила меня, если так можно сказать. Потому что умирать я уже начала, когда меня нашли. Я все-таки смогла прокричать что-то. И кто-то услышал меня тем поздним вечером. Потом я уже потеряла сознание…

Читать далее