Судьба не получила установку на Счастье и была выдана ее обладателю с таким маленьким производственным дефектом.

— Эй, — сказало Время, — не испытывай мое терпение. Реши-ка уже свои проблемы.

— Я не могу, — ответила Судьба,-  они у меня не решаемые…

—  Так не бывает, — удивленно потянуло Время.

—  Бывает, — обреченно протянула Судьба. — Все решения никуда не годные. Как ни кручу и размышляю, все плохо. Потому что несчастливая…

Время только вздохнуло и пошло дальше. Ему некогда.

Судьбы, как известно, одноразового пользования. Но экономия должна быть экономной. Их посылают на переработку, внося некоторые изменения. Только жаль, что заложенный дефект так и остался незамеченным.

Однажды Судьба досталась очаровательной девочке, рыжеволосой и веснушчатой. Но она родилась с обезображенными пальчиками на руках. Вернее, на правой ручке они срослись вместе, а на левой три пальчика отсутствовали.  «Боже, какое несчастье! — твердили вокруг, — может быть, не стоило забирать ребенка домой?»

«Как это?» — удивились молодые родители. Они про производственный дефект в производстве Судеб ничего не знали.

И стали ее растить. И учить. И учиться жить вместе с ней. И конечно, ходить по врачам. И если сперва им говорили, что случай сложный и вряд ли девочка сможет быть самостоятельной, как все дети, то они утверждали, что готовы ко всему, ко всем трудностям.

Девочке было полтора года, когда сделали первую операцию, а в два года  — вторую. После операций малышка плакала. Ей было больно и страшно. И потом плакала, когда в четыре года пришлось делать дополнительную операцию, потому что пальчики, которые разделили на правой руке, почти не сгибались. И мама плакала вместе с ней. Только никогда не сказала дочке: «Моя бедная несчастная девочка!…» Она же не знала про заложенную несчастливую Судьбу…

Поплакав, мама  говорила дочери: «Ты видела, какой красивый рисунок у нас на стене? Вот увидишь, ты тоже будешь так рисовать!» И девочка кивала. Ей очень хотелось красиво рисовать.

«А слышишь, какая красивая мелодия звучит по радио? – говорила ей мама, — ты будешь тоже так играть». И девочка радостно отбивала такт ножками, ей очень хотелось, пока она сможет так играть, просто танцевать.

В семь лет она пошла в школу. В самую обычную, где другие дети не имели представления, как тяжело ей дается каждая буква и цифра. Но она уже привыкла, что за удачу надо бороться. Она не представляла другой жизни, в которой все достается легко, просто потому что так должно быть. Девочка не знала об этом, и воевала за каждый штришок, каждую смешную нарисованную ей картинку. И буквы ее на первых порах получались кривыми и прыгающими. Но они получались!

Во втором классе детям проверяли музыкальный слух. И девочка смогла отбить такт лучше многих других одноклассников. Мама долго сомневалась, что делать… Она советовалась с врачами, и было решено дать девочке попробовать играть на пианино.

«Рахманиновым или Рубинштейном ваша дочь не станет, — сказал пожилой врач-ортопед, который с дня рождения девочки занимался ее проблемами, — но для себя, для своего удовольствия она может учиться играть.»

А девочка не знала, что она — особый случай и про отсутствие установки на Счастье тоже не знала. Она просто чувствовала мелодии в душе, они рождались там и летали, то забираясь на высокую гору, то, не боясь высоты, яркими надувными мячами летели весело вниз рядом с разноцветными облаками.

Положив пальчики на клавиши, девочка услышала музыку, которая родилась от ее прикосновений и заплакала от радости. Эти мелодии вдруг ожили!

И мама опять плакала вместе с ней. Но это уже были другие слезы…