Тоня любила название своей работы — «метапелет». Звучало слово мягко и произносилось легко. Больше ничего в своей работе она не любила. А что, собственно говоря, было любить. Ну разве, некоторую гибкость графика. А все остальное…, кому охота сиделкой быть, чужими стариками и старушками заниматься? Однако работу свою Тоня исполняла исправно. После того, как умер дед Давид, ее перебросили к старушке Риве Борисовне. Так она представилась, так Тоня ее и называла.
Это парня зовут Рон, и он боец ЦАХАЛА. О нем вчера написала его тетя, сестра отца Рона, Гила Браун. А я перевела ее статус на русский язык.
О том, что наступило лето, мне обычно сообщал старый трамвай. Его маршрут пролегал под окнами нашей квартиры, находившейся на втором этаже.
От этого очень страдала мама, утверждавшая, что трамвайный звон довел ее до хронической бессонницы. К этому совершенно спокойно относился папа, умевший засыпать даже стоя. Он называл это явление светлыми отголоском буйной студенческой молодости.
И этому факту бесконечно радовалась я. Мне казалось чудесным наблюдать за трамвайной жизнью, летом выходя на балкон, а зимой, усевшись на подоконник, расплющив нос об оконное стекло, стараться разглядеть его пассажиров. Обычно это было поздним вечером, когда стихали другие звуки. Трамваи бывали полупустые. Они непременно звенели, приближаясь к остановке, на повороте. И эта остановка была как раз под окном моей спальни.
