Теперь Петр точно знает, какой он – страх… Липкий. Сначала становятся липкими ладони дрожащих рук. Затем страх забирается под рубашку, а потом добирается до лба. И ты весь липкий. И еще мокрый, чувствуешь, как трусы противно наполняются жидкостью. Никому не пожелаешь такого. А день начинался буднично…
Молча здесь стоят люди,
Слышно, как шуршат платья.
Это Бабий Яр судеб.
Это кровь моих братьев.
А. Розенбаум, из песни «Бабий Яр»
Однажды я открыла толстую тетрадь в клеточку и сделала первую запись… Ручка дрожала, когда я писала, плечи вздрагивали, я плакала. Слезы лились на бумагу, и мне не хотелось их вытирать. Было мне шестнадцать, и читала я «Бурю» Ильи Эренбурга.
Дневника того давно нет, я уничтожила все дневники перед отъездом в Израиль. Но первую запись в той толстой синей тетрадке помню до сих пор. Я оплакивала судьбу бабушки и внучки. Я еще не читала тогда «Бабий Яр» Кузнецова, и в Киеве вспоминали об этой трагедии лишь по острой необходимости. Совсем недавно был поставлен помпезный памятник…
А я читала Эренбурга, и строки сливались в одну – одну волну боли и протеста, которые я не могла никак выразить, но и не могла с ними дальше жить… И я писала. О своем ощущении страшной безысходности, о моем видении движущейся толпы киевских евреев, детей, стариков в инвалидных колясках, женщин с чемоданами и баулами… В этой толпе шли герои «Бури»: старая Ханна и ее маленькая внучка Аля. В этой толпе должна была идти моя мама со своими родителями. И я просто физически ощущала это.
А теперь я ощущаю, как в этой толпе шли Залман и Сима Бомштейн, и их дочери Верочка и Любочка, и как Вера несла на руках свою годовалую доченьку Нелю, а может быть, ей было чуть больше годика. За месяц до этого у нее появился первый зуб, и она сказала первые слова. Но это уже не книга. Это реальность. И с нею невероятно страшно. Так возвращаются к нам лица Бабьего Яра в сентябре 1941 ставшего общей могилой киевских евреев.
Рухале выходит замуж. Как долго ждал отец этого дня! Чтобы порадоваться за двоих, за себя и за свою жену. Он все еще не привык к тому, что остался один, что ее больше нет рядом.
Даже когда пьет чай и кладет в него запретный сахар, он поворачивает фотографию жены к стене, ну, чтобы не видела.
Итак, радость в доме, радость на сцене…Две дочери у Шлойме. И обе не очень удачливые. Младшая Лея вышла замуж, родила сына и разошлась. Теперь сама тянет на себе ребенка, отец помогает, как может.
А старшая Рухале засиделась в старых девах. И ведь всем хороша…Но не до замужества ей было. Училась, и еще раз училась, ей это было интересней, чем с парнями встречаться.
Теперь преподает в колледже, лекции читает. И вот же Мазаль, там в колледже Тель-Хай Рухале его и встретила. Будущего мужа! Познакомились случайно, около копировальной машины. Но случайностей, как известно, не бывает…
До недавнего времени в России жили три Праведника Народов Мира. Теперь их осталось два. 16 января 2022 ушла Тамара Романова. Ей было 99 лет.
Я собрала материал об истории этой женщины, чтобы рассказать о ней…
Светлая Память!
Их было три сестры. Моя мама, Роза и Маня. И на всех троих я был один. Понимаете, какая ответственность была взвалена на меня? Быть любимцем сразу трех женщин. Тетя Роза, рассказывали, в молодости полюбила одного человека, но он погиб еще в 1914 году, а вернее, пропал без вести, и где колышется трава над ним, не знает никто. А она оказалась однолюбкой, просто фатальной однолюбкой, так и не вышла замуж.
А тетя Маня замуж вышла, но детей не получилось у нее завести. Слышал я про какую-то операцию, которую ей сделали в юности. Жизнь спасли, а вот осталась тетка бездетной. Дяде Исааку, мужу ее, это не мешало, как мне всегда казалось. Он тетю Маню любил и так. И женился не ради детей.
Но меня любили все три сестры, да так, что души не чаяли. Мама — это понятно, я был ее кровинушкой. Но оказалось, что я был «кровинушкой» трех женщин. И мама честно делила меня с сестрами. Она была самой младшей из них и жалела их. Итак, в школу я ходил рядом с домом тети Розы, чтобы она могла меня забирать из школы и наслаждаться общением со мной. И тетя Роза, она была портнихой, так подстраивала свои рабочие часы, чтобы уделять мне внимание. А летние каникулы я проводил с тетей Маней и дядей Исааком, они специально ездили на детский курорт, в Евпаторию. Потому что у ребенка были обнаружены гланды. И ему нужно было дышать морским воздухом.
Кого из них я любил больше? Если честно, не знаю…
В музее «Лохамей хаГеттаот» сегодня было много групп школьников — старшеклассников. Их водили из зала в зал, рассказывали, показывали. Людей, пришедших самостоятельно, было немного.
Зато, в самостоятельно посещении есть своя прелесть. Мы, например побыв совсем чуть-чуть в центральном музее, отправились в детский музей «Яд леЕлед». Думали, побудем там и вернемся… А застряли на несколько часов.
"Multi-Focal" СТраницы Лины Городецкой 