Приходит день и нужно рассказать. Нужно вспомнить все, что хранишь в душе. Игоря Бяльского не стало 7 июля 2022. Завтра 7 ноября, значит прошли четыре месяца. А все равно не нахожу те слова, которые хочется найти…Словами, вообще, не все всегда можно выразить.
Как жить, когда тебя обвиняют в том, что ты не сделал?…Но ничего доказать миру ты не можешь. Как с этим жить, когда за спиной захлопывается тюремная дверь, навсегда, на два пожизненных срока за два убийства, которые ты не совершал?? И ты, еще вчера благополучный джентльмен, удачливый бизнесмен, оказываешься тюремным номером. А для начала, чтобы сразу раздавить в тебе все живое, высокое, важное для того, чтобы чувствовать себя человеком, тебя раздевают догола на потеху тюремщикам. Ты – теперь просто номер на тюремной робе. Навсегда.
И с этим надо быть! Или униженно ползти навстречу новым унижениям, когда ты просто функционируешь, а не живешь. Или подняться на борьбу с несправедливостью, всеми способами, которые возможны. Не дать убить в себе Человека.
В театре «Гешер» премьера! Поставлен сильный спектакль «Побег из Шоушенка». По мотивам романа Стивена Кинга.
Язык идиш…, на тему его существования написано много. Мало того, что написано…, а сколько было споров, дискуссий, и даже приказов…Да-да, не впускать язык евреев Восточной Европы в новую жизнь Израиля и израильтян. На самом официальном уровне. И такое случалось в первые годы жизни молодого государства. В пятидесятых годах на идиш в государственных структурах был наложен запрет.
Тогда хотелось бежать от всего галутного, от воспоминаний о плохом и страшном, о том, что язык этот похоронен вместе с шестью миллионами европейских евреев в годы Катастрофы.
Похоронен, но не умер. Ибо оказался дорогим тем, кто выжил и смог сохранить его…
«Кто хочет узнать обо мне как о художнике, должен внимательно изучать мои картины и пытаться узнать из них, кто я такой и что я хотел», — мне кажется, что эта фраза, сказанная Густавом Климтом, одним из самых необычных художников, творившим на границе 19 и 20 веков, говорит о нем много.
И, конечно, будут биографы заниматься своим делом и изучать даты и события в жизни Мастера. А нам хорошо просто вновь вернуться к его полотнам, чтобы попытаться узнать, кто же он Густав Климт и что он хотел…»
Есть в этой опере что-то мистически завораживающее. И эмоционально-торжественное. Кажется, что ты тоже там, рядом с ними в их лучшие минуты и в их трудные минуты, и слышишь вместе с ними музыку большой любви…
И не имеет значения, что мы не в Париже, а в Тель-Авиве. Для музыки большой любви нет ни географических, ни временных границ.
Рухале выходит замуж. Как долго ждал отец этого дня! Чтобы порадоваться за двоих, за себя и за свою жену. Он все еще не привык к тому, что остался один, что ее больше нет рядом.
Даже когда пьет чай и кладет в него запретный сахар, он поворачивает фотографию жены к стене, ну, чтобы не видела.
Итак, радость в доме, радость на сцене…Две дочери у Шлойме. И обе не очень удачливые. Младшая Лея вышла замуж, родила сына и разошлась. Теперь сама тянет на себе ребенка, отец помогает, как может.
А старшая Рухале засиделась в старых девах. И ведь всем хороша…Но не до замужества ей было. Училась, и еще раз училась, ей это было интересней, чем с парнями встречаться.
Теперь преподает в колледже, лекции читает. И вот же Мазаль, там в колледже Тель-Хай Рухале его и встретила. Будущего мужа! Познакомились случайно, около копировальной машины. Но случайностей, как известно, не бывает…
"Multi-Focal" СТраницы Лины Городецкой 